Е. В. Новомодный

 

История создания и пополнения фондов по естественной истории в Хабаровском краевом краеведческом музее им. Н.И.Гродекова на примере коллекций насекомых с территории Дальнего Востока России

 

 

Этот материал был опубликован в двух частях:

1. Новомодный Е.В. Энтомологические коллекции Гродековского музея до 1917 г.// Историко-культурное и природное наследие Дальнего Востока на рубеже веков: проблемы изучения и сохранения: Материалы Вторых Гродековских чтений (Хабаровск, 29-30 апреля 1999г.)/ Хабаровский краевой краеведческий музей им. Н.И. Гродекова. — Хабаровск: Издательский дом "Частная коллекция", 1999, С.301-304;

2. Новомодный Е.В. Энтомологические коллекции Хабаровского краеведческого музея в послереволюционный период (1917 — 2000 гг.) // Чтения памяти А.И. Куренцова. Вып.9, Владивосток, "Дальнаука", 2000, С.5-14. Впервые представлен в объединенном виде ).

 

Демонстрация в музеях объектов живой природы является европейским изобретением. Однако, до приведения человечеством своих знаний о ней в порядок, то есть до выхода в свет знаменитой книги Карла Линнея "Система природы", накопление фактического материала шло медленно и хаотически, так как отсутствовали правила описательной науки — систематики и сама ее основа — научная терминология. С появлением этого труда коллекционирование становится весьма популярным занятием, особенно в середине и конце XIX века. Те же процессы происходили в это время и в России. Усилиями таких сподвижников науки, как Р.К. Маак, Л.И. Шренк, Г.И. Радде, И.Г. Вознесенский и многих других на средства императорского Русского географического общества (ИРГО) отечественные естественно — исторические музеи накопили первые энтомологические коллекции с Дальнего Востока. Повезло тем материалам, которые были сразу же научно обработаны и описаны, так как вскоре произошло присоединение Средней Азии, изучение которой из центра давалось относительно легче и дешевле, сулило не менее интересные находки. Амурские сборы и исследования временно откладывались, хотя степень изученности нашей фауны была явно недостаточной. В то же время активизировались немецкие купцы (коллекционирование в Германии было весьма популярно), путешествуя сами (братья Дёррис [Dörries], В.Дикманн [H.Wilh. Dieckmann jr.], Ф. A. Людорф [F.A. Lühdorf]), или же субсидируя натуралистов (Л.Грезера [L.C.F. Graeser], Р.Танкрэ [R.Tancré]) (Куренцов, 1974).

Таким образом, все сборы увозили с территории Дальнего Востока. Накопление коллекционных материалов на месте стало возможным лишь с возникновением провинциальных хранилищ — музеев, являвшихся детищем Общества. Целью их создания было ознакомление населения с местной природной обстановкой и аборигенами края через накопление, обработку и экспонирование предметов — памятников природы и быта. Как общественная организация, ИРГО постоянно испытывало дефицит средств и потому подавляющая часть коллекций не покупалась, а жертвовалась (то есть безвозмездно передавались) собирателями в музей. К сожалению, в большинстве случаев они были случайными и недостаточно кондиционными, — квалифицированные сборщики являлись редкостью. Это хорошо понимал многоопытный первый директор музея В.Н. Радаков, отстаивая перед Председателем Приамурского отдела ИРГО Н.И. Гродековым первоочередную необходимость принятия на работу постоянного, хорошо оплачиваемого препаратора — хранителя, который следил бы за начальным формированием зоологических собраний, чтобы не занести “музейную заразу в наш вновь возникающий музей”. 1

Тем не менее, уже в апреле 1894 г., при открытии музея в комнатах аптечного склада, (своего помещения у музея тогда ещё не было), были представлены 15 ящиков с насекомыми, переданных, видимо, самим правителем дел Приамурского отдела и любителем энтомологии С.А. Монковским (Востриков, 1989).

По указаниям хранителя Петербургского музея Академии наук Ф.Д. Плеске председатель Отдела Н.И. Гродеков 27.06.1894 г. набросал памятную записку, где подробно описал методику организации хранения и экспонирования в музее, наметил обратиться за коллекциями к известному в крае предпринимателю М.И. Янковскому и хабаровскому учителю П. Т. Быкову, уже “снабжавшему Музей Академии своими сборами”. 2 Известно также, что одновременно с этим, “летом 1894 г. отец [ М.И. Янковский], как известный энтомолог.. получил предложение от Великого Князя Николая Михайловича [Романова], большого любителя бабочек, снарядить на лето в Корею экспедицию для сбора коллекций. Так как я и брат [Александр] уже несколько лет помогали в коллекционировании нашему отцу и могли самостоятельно работать, он поручил эту миссию нам ”- писал Ю.М. Янковский в 1944 году (Янковский, 1990). Таким путем в марте 1895 года музей получил бабочек: 209 экземпляров принадлежащих к 110 биологическим видам. В прилагавшемся списке имелись сведения о распространении, времени лёта, кормовых растениях. Более квалифицированного энтомолога в крае тогда не проживало! 3 В ноябре 1896 г. Н.И. Гродеков распорядился написать благодарственное письмо и предоставить внеочередной отпуск поручику 8-го Восточно-Сибирского стрелкового батальона А.И. Гавронскому, приславшему собранную в окрестностях урочища Барабаш коллекцию насекомых и бабочек, оказавшуюся “весьма ценной и служившей одним из видных украшений музея” 4. Учитывая близость “Конного хутора на Сидеми” — владений Янковских — и здесь, видимо, не обошлось без их участия. Кстати, Обществу изучения Амурского края (ОИАК) при основании музея во Владивостоке в 1884 году глава семьи пожертвовал энтомологическую коллекцию в 1000 экземпляров (Отчет ОИАК, 1894) !

Кто первым заинтересовал уссурийского казака по рождению и натуралиста по духу Прокофия Трифоновича Быкова сбором бабочек, нам пока не известно. Вполне вероятно, что им мог быть амурский предприниматель, гамбургский купец Вильгельм Дикманн, в коллекции которого имелись материалы из Козловки — родной его станицы (Graeser, 1892) . В списке пожертвований за 1894 год значатся поступившие от Быкова 323 жука “ с редким видом около 2 вершков” [9 см] (несомненно, являвшимся реликтовым дровосеком, описанным наукой только четыре года спустя !); 60 штук перепончатокрылых насекомых и около 420 экземпляров бабочек 5. Их научная обработка состоялась лишь в 1901 году, — летом музей получил из Петербурга посылку с коллекцией бабочек П.Т. Быкова в четырех ящиках. Все они были расправлены, наколоты на булавки и определены специалистами. В ней насчитывалось 360 экземпляров 312 видов и разновидностей дневных и ночных бабочек. Известный специалист Н.Я. Кузнецов по его сборам описал два новых для науки вида. Часть дублетов осталась в Петербурге.6

В течение двадцати дореволюционных лет на поприще энтомологии проявили себя священник Н. Шастин, служащий фирмы Эмери Кузьминский, военные: поручик Н. Д. Кузьмин, капитаны В. К.Арсеньев и Н. И. Ветлицин, подполковник А.Н. Гудзенко, генерал — майор Ильинский, генерал — губернатор Н.И. Гродеков, военный врач Бек , хабаровчане: Н. П. Делле, А. И. Разин. В отчете о деятельности музея за 1908 год читаем, что “ коллекции насекомых в числе 2750 экземпляров прежних лет и коллекции г. Арсеньева составлены и приведены в порядок. Не разобранных осталось ..около 1000 экземпляров” (Записки ПО ИРГО, 1908).

В.К. Арсеньев собирал насекомых с 1906 года, когда отправил более 500 штук жуков А.П. Семенову — Тянь -Шанскому .(Тарасова, 1985). В бытность свою директором музея в 1913 г. он сетует на то, что “обработка некоторых коллекций вызовет в дальнейшем большие затруднения. Главная причина..- отсутствие специалистов.. Коллекции приходится отправлять к ученым в Европейскую Россию. ..Насекомые посланы г. Каховскому, который распределил их между другими энтомологами и уведомил, что насекомые будут высылаться назад частями, по [мере] их обработки” (Записки ПО ИРГО, 1913) . Более полные сведения об этом приводит биограф Арсеньева — Н.Е. Кабанов — "..перед первой мировой войной коллекция насекомых, составившая 17370 номеров, была передана [для научной обработки] в Зоологический музей Академии наук (г. Санкт — Петербург) энтомологу Г.Б. Маховскому и дальнейшая судьба этой коллекции неизвестна" (Кабанов, 1947). Таким образом, по-видимому, Кабанов имел какой-то более полный источник информации.

Дальнейшая судьба этой коллекции печальна. Либо в связи с первой мировой и гражданской войнами она затерялась в Зоологическом Музее, либо была утрачена при частой смене директоров в 1919 -1922 гг. При таких колоссальных потерях остается только удивляться тому, что некоторое число насекомых все-таки осталось в коллекции. Проведенная в декабре 1924 года оценка музейных фондов показала, что вся энтомологическая коллекция (в ценах довоенного времени) стоила 480 рублей. К примеру, в то же самое время чучело калана (морского бобра) было оценено в 3000, скелет морской коровы Стеллера — в 10000 рублей.7

Сейчас из дореволюционных поступлений имеются только небольшие "сборы жучков без указания места сбора А.Н. Гудзенко из Новокиевска Приморской области" 8 и рогохвосты из перепончатокрылых от Н.П. Делле из окрестностей г. Владивостока. Удалось выяснить, что подполковник Анатолий Николаевич Гудзенко был адъютантом Командующего войсками округа, другом и рекомендателем Арсеньева при вступлении того в ИРГО (Тарасова, 1985). Он путешествовал по Африке, привез оттуда и сдал в Академию наук богатые коллекции, в том числе энтомологические.9 А.Н. Гудзенко продолжал собирать насекомых и во время службы на Дальнем Востоке (Якобсон , 1903). Николай Петрович Делле, сын известного дальневосточного администратора, управляющего Приамурским управлением государственных имуществ П.И. Делле (Востриков, Востоков, 1991), — в то время студент, участвовал в Олгон — Горинской экспедиции Арсеньева (1917-1918 гг.) (Тарасова, 1985), неоднократно дарил музею свои зоологические сборы, например, "гнездо шершня и коллекцию бабочек из окр[естностей] г.Владивостока".10

Даже в смутные времена революции, гражданской войны и разрухи находились люди, способные заниматься работой с коллекциями. Так, в 1921 году заведующим зоологическим отделом (с 1.02.1921 по 1.11.1922 гг.) Виктором Ивановичем Разумовским, наряду с обработкой орнитологической коллекции, "была начата разборка и определение энтомологических сборов, преимущественно Lepidoptera, но работа эта должна была прекратиться за отсутствием энтомологических ящиков и средств на их изготовление".11 В октябре 1923 года "Хабаровским Рабочим Уездным Исполкомом [были] пожертвованы музею 6 небольших, в застекленных витринках, коллекций бабочек и жесткокрылых".12 Видимо, они были реквизированы у кого — то из хабаровских жителей, но у кого конкретно, — выяснить не удалось.

И всё-таки несколько лет музейная жизнь — из-за отсутствия специалистов — едва теплилась, вплоть до перевода в 1924 году краевого центра в г. Хабаровск. Музей стал государственным учреждением. Именно тогда заведующий Дальневосточным отделом народного образования (ДальОНО) М.П. Малышев предложил В.К. Арсеньеву "вновь взять на себя руководство музеем" 13 (назначен с 1.10.1924 г., а прибыл 30.10). Еще раньше, 1 сентября приступил к исполнению своих обязанностей консерватор (главный хранитель) музея Семен Яковлевич Сизых, ботаник по специальности, выпускник естественного отделения физико-математического факультета Петроградского университета 1915 года.14 Конечно, естественно — историческому музей крайне нуждался и в квалифицированных зоологах. Вот выдержка из отчета музея за 1924 год: "в число сотрудников Музея в качестве ближайшего помощника консерватора, исполняющим обязанности заведующего зоологическим отделом был приглашен Андрей Иванович Кардаков, работавший с В.К. Арсеньевым во Владивостоке. Вакантную должность Ученого секретаря предложено занять ученому орнитологу С[ергею] А[лександровичу] Бутурлину, перевод которого должен состояться в ближайшее время. (К сожалению, по неизвестным нам причинам, он так и не прибыл на службу — авт.). Кроме того, директором Музея при ближайшем содействии Зав[едующего] ДальОНО тов. Малышева ведутся переговоры о приглашении и других научных сотрудников, а также хорошего препаратора".15 "1 апреля [1925 года] в Музей прибыл Г[еоргий] Е[вграфович] Сольский, известный препаратор (с тридцатилетним стажем — авт.), который приступил к приведению в порядок экспонатов Зоологического отдела".16

Весьма поучительным сегодня было бы узнать о задачах, которые в то время ставились перед коллективом музея. Из директив Главного управления науки Народного комиссариата просвещения СССР следовало, что "Хабаровский государственный краевой музей является базой всестороннего научного исследования Дальнего Востока. Своими коллекциями музей представляет край от Забайкалья до Чукотки и Командорских островов, где он имеет своих добровольных сотрудников и корреспондентов. Для научных учреждений центра и отдельных частей Союза ССР (Академии наук с ее учреждениями, работников университетов: Ленинградского, Киевского и прочих, различных музеев и т.д.) Хабаровский музей является одним из основных средств научной связи с Дальним Востоком" (Хабаровский музей, 1928). Не случайно директор музея одновременно по совместительству являлся и Уполномоченным Главнауки по ДВК.17 Я намеренно так подробно остановился на обстоятельствах привлечения кадров и организации работ, — чтобы показать — музей тогда рассматривался прежде всего в качестве научного учреждения, экспозиции которого должны были представлять обычным посетителям только часть из своих больших научных коллекций, а основная деятельность заключалась в сборе, хранении, накоплении и обработке информации в виде материальных предметов. Этим объясняется наблюдавшееся в двадцатые — тридцатые годы многообразие путей пополнения имеющихся коллекций и поступления новых, в том числе — коллекций насекомых.

Прежде всего их собирали сами сотрудники музея. Например, А.И. Кардаков приехал на службу в музей не с пустыми руками. Его приезду предшествовала телеграмма, отправленная из Владивостока 17.11.1924 г.: "Выезжаю четверг жуков привезу Кардаков".18 Согласно отчету музея эта коллекция "тщательно монтированных жесткокрылых Южно-Уссурийского края, собранная А.И. Кардаковым, [была] приобретена на средства музея у коллектора".19 Большая часть этой коллекции сохранилась до наших дней. (Между прочим, одновременно с ней, от известного дальневосточного энтомолога, доктора А.К. Мольтрехта поступила тоже коллекция, но ..отпечатков ископаемых растений!) Местами сбора жуков, судя по типографским способом отпечатанным этикеткам, были: "Ю-Уссур. кр.; д. Нарва; о. Аскольд; Владивост.; Сучан [ныне Партизанск]; [начиная с] V 21 [до] IX 22"; к сожалению, на этикетках не указана фамилия сборщика. Скорее всего в сборах участвовал и его брат Николай Иванович Кардаков, чья коллекция жуков в 1922 году поступила в Зоологический музей Академии наук в г. Ленинграде (Horn, Kahle, Friese, Gaedike, 1990). Большинство из перечисленных пунктов сбора известны нам как "янковские" места в Приморье. Можно предположить, что и здесь не обошлось без участия в судьбе коллекторов старожилов края — членов семейства Янковских, оставивших о себе заметную память в энтомологии. Прямое свидетельство о совместной работе братьев Кардаковых находим в воспоминаниях зоолога-дальневосточника Г.Д. Дулькейта: "Первого мая 1921 года мы — Алексей Иванович [Куренцов] с лаборантом Б.Ростовых, приехавшими в Уссурийский край научными работниками братьями А.И. и Н.И. Кардаковыми и я — в качестве знатока тех мест — отправились на окраину тайги за 18-22 километра от города" (курсив авт.) (Беляев, 1978). Судя по сохранившимся немногочисленным надписям, сделанным рукой А.И. Кардакова на покровных этикетках так называемых "ватных сборов" насекомых из окрестностей Хабаровска (1926-27 гг.), он и в дальнейшем продолжал собирать их. По его инициативе в соавторстве с Г.Е. Сольским была написана инструкция "Собирание и сохранение насекомых" (Кардаков, Сольский, 1926). Более сжатой и практичной формы изложения темы я не знаю.

Его жена Евгения Алексеевна Кардакова — Преженцова, работая в музее по совместительству и занимаясь в основном вопросами ботаники, привезла из экспедиции 1927 г. на р. Хор среди других сборов и энтомологическую коллекцию. Ученый секретарь музея С.Я. Сизых, тоже в основном ботаник, собирал насекомых летом 1926 года в окрестностях села Матвеевки, недалеко от Хабаровска.

В двадцатых годах ХХ в. на волне краеведческого движения активное пополнение энтомологических коллекций шло и за счет привлечения к сборам сторонних корреспондентов. Это были школьники: В. Сизых и Т. Преженцова ("лето 1926, ст[анция] Океанская"); студент-практикант Н.М. Михель (июль-август 1925, [село] Венюково, г. Хабаровск). Они же принимали участие в первичной обработке и монтировании собранных членистоногих.

Но главными поставщиками все же были взрослые любители мира насекомых. От Терентия Афанасьевича Калугина из села Анучино, "старовера-энтомолога" по выражению В.К. Арсеньева (Арсеньев, Титов, 1928: с. 7, фотография и подпись к ней) в 1925 году поступила "коллекция насекомых — жуки: Callipogon (6 экз.), жужелицы и др., бабочки (в конвертах) в деревянном ящике на вате и в конвертах" 20 ("Анучино, 1925, Калугин"). Полина Викторовна Васьковская с мужем, известным в крае специалистом по пчеловодству И.И. Васьковским (Соловьев, 1927) доставила сборы бабочек и клопов (с указанием латинского названия растения, на котором они пойманы !), сделанные летом 1929 года в окрестностях с. Ново-Куровки Хабаровского округа. В январе 1929 г. были приобретены бабочки и другие насекомые в треугольных бумажных конвертиках, собранные "на Камчатке .. учителем [В.П.]Адамовым" 21 (Окр[естности] Петропавловска; Паратунка; Никольская гора", 1926 -1927 гг.). Попутно замечу, что семидесятилетнее хранение их в таком виде показало довольно высокую надежность этого способа. Он лучше, чем "на иголках" и "на вате" защитил материалы от вредителей и плесневых грибов. Мне с легкостью удалось все расправить.

Пополняли коллекцию и профессиональные сборщики. Заведующий Благовещенским областным музеем В.М. Попов, занимавшийся энтомологией на территории Амурской губернии по крайней мере с 1914 г. (Попов, 1927), передал свой двухдневный улов насекомых, собранных в начале лета 1924 г. в Чигиринском парке и на левом берегу Зеи около города. В сентябре 1925 г. врач А.А. Алекторов пожертвовал коллекцию малярийных комаров.22

На последней странице первого выпуска "Записок Южно-Уссурийского отделения Приамурского отдела Русского Географического Общества" (1922), где опубликована известная работа А.И. Куренцова о чешуекрылых окрестностей Никольск — Уссурийска было помещено объявление о продаже составленной им же систематической коллекции бабочек Уссурийского края "в полированном ящике под стеклом, 150 видов".23 В нашем музее имеется 10 экз. дневных и ночных бабочек, относящихся, судя по сохранившемуся при них старому инвентарному номеру, именно к этой коллекции, так как рукописные этикетки имеют следующее содержание: "Юж.Уссурийский край; 1/VI -21г. Сучан; 25/VI — 21г. Тигровая — Сучан; 8/VII — 21 г. под Хуалаза — Сучан". Сборщик не указан. На обороте одной из определительных этикеток сделана такая надпись: "9/VII 1910 от Олофинского близ г. Владивостока" (Штабс-капитан Олофинский жертвовал бабочек в музей Общества изучения Амурского Края) (Отчет., 1910). Это свидетельствует о том, что в коллекции, кроме материалов А.И. Куренцова, могли быть сборы и других лиц.

Сколько же экземпляров насекомых было в энтомологических коллекциях к 1930 году? Некоторые цифры приводит А.И. Кардаков в плане очерка по зоологическому отделу, для издания рекламного проспекта в 1928 году: "500 бабочек, 12000 жуков".24

До настоящего времени сохранилось немного жуков, клопов и бабочек из коллекции дальневосточного ученого — Тита Петровича Самойлова, в начале научной карьеры специализировавшегося на изучении жуков (Самойлов, 1936а, 1936б), а впоследствии долгое время занимавшего должность директора Горно-таежной станции АН СССР под г. Уссурийском. Объяснение этому простое — Хабаровский краеведческий музей с 1936 по 1938 гг. был в подчинении Дальневосточного филиала Академии наук. Некоторые отчеты и материалы сейчас хранятся в наших фондах и архиве. Видимо, тем же путем в музей поступали и естественно — научные коллекции.

Смерч политических репрессий, обрушившийся на страну, практически уничтожил Дальневосточный филиал АН СССР. Были арестованы или даже расстреляны и без того весьма немногочисленные местные музейные и научные кадры. В последующие годы научными работниками стали называть специалистов со средним образованием. Основными сотрудниками музея стали историки, а главной темой — показ достижений социалистического строительства. Долгое время комплектование естественно — исторических коллекций, и в том числе членистоногих, не проводилось совершенно. А собранные в прежние годы постепенно ветшали и разрушались.

Только в 1965 году, приглашенный на беседу в качестве первооткрывателя Солнечного оловорудного месторождения, геолог по образованию и любитель энтомологии Олег Николаевич Кабаков заинтересовался выставленными в экспозиции насекомыми. По воспоминаниям В.П. Сысоева, в то время директора музея, он сам вызвался помочь в их определении, особенно жесткокрылых: "За два вечера Кабаков привел в порядок многочисленную энтомологическую коллекцию, отобрал неизвестно как попавшие сюда кавказские виды, помог составить интересную экспозицию не только жуков, но и вообще насекомых Дальнего Востока." (Сысоев, 1979). Кавказские коллекции впоследствии были отправлены в Государственный музей Грузии в Тбилиси.

В 1960 — 1980 годах в Хабаровске активно занимались сборами насекомых, в основном дневных бабочек, преподаватели вузов А.В. Маслов, А.Ф. Шамрай, Е.Г. Чулков и работник филармонии И.Г. Клыков. Коллекционировали для себя и с целью обмена в основном на экзотических, красивейших тропических представителей отряда чешуекрылых, пользуясь тем, что Хабаровск в то время был единственным открытым для посещения иностранцев дальневосточным городом, а к бабочкам Дальнего Востока Евразии интерес никогда не угасал. К великому сожалению, только одно из собраний — И.Г. Клыкова — после смерти автора было приобретено у наследников для музея и стало доступным для всеобщего обозрения. Немалая заслуга в этом принадлежала бывшей заведующей отделом природы В.М. Никитенко, убедившей родственников принять такое решение. Многочисленные посетители выставки "Бабочки мира" неизменно получают большое удовольствие, приходят по много раз, приводят своих знакомых, родственников и друзей. Это одна из самых посещаемых временных экспозиций. В коллекции, насчитывающей 1512 экз., примерно равное по количеству соотношение тропических и нетропических видов. Несколько слов о её авторе. Иван Георгиевич Клыков (1915 — 1989 гг.) родился в Приморье, в с. Гордеевка. Коллекцию бабочек имел еще до войны. После школы и рабфака в 1933 г. поступил на географический факультет Дальневосточного университета. Через три года случилась беда — вуз закрыли, уехать и продолжить учебу он не смог. Учительствовал, участвовал в войне с Германией, снова учил детей, но здоровье после перенесенных ранений и контузии требовало более спокойной работы и он стал администратором филармонии. С выходом на пенсию И.Г. Клыков возобновил свои довоенные занятия энтомологией. Не ограничиваясь окрестностями Хабаровска, каждое лето выезжал в Приморье, в родные места.25 Необходимо подчеркнуть, что коллекция его носит не только эстетический характер, она строго научна. Все его материалы имеют географические и определительные этикетки, чем выгодно отличаются от большинства известных автору любительских коллекций, обычно имеющих под насекомым только одним им памятный номерок, позднее уже не поддающийся расшифровке.

В 1987 году специально на заказ музея, для экспозиционных целей, хабаровский энтомолог — любитель Владимир Яковлевич Фёдоров сделал коллекцию дневных и ночных бабочек, пойманных исключительно на территории Хабаровского края. Он не только очень строго подходил к качеству первичного материала, но и сам, будучи прекрасным столяром, изготовил надежные стандартные энтомологические ящики, хорошо защищающие сборы от вредителей и сырости. Каждый вид представлен, по возможности, тремя расправленными экземплярами: самцом, самкой и нижней стороной крыльев к верху; все экземпляры снабжены правильно заполненными этикетками.

Несколько мыслей в заключение исторического обзора. На мой взгляд, имеет смысл вернуться к первоначальным идеям в деле создания и накопления региональных коллекций. Участвуя в работе по составлению видовых очерков для Красной книги Хабаровского края, автор убедился, что у нас практически отсутствуют первичные полевые материалы. Для научно-исследовательских учреждений они являются лишь начальным этапом накопления знаний, а последующая судьба этих сборов зачастую уже никого не волнует. Наш исторический опыт говорит о том, что даже в случае полного отсутствия специалистов, музей в большей или меньшей степени качественно выполняет свою хранительскую функцию. Это вполне реальное дело государственной важности, на которое он способен. Главный вопрос состоит вообще в отношении к энтомологическим (равно как и любым другим естественно — историческим) коллекциям. Если рассматривать их только как рассадник моли и кожеедов, то конец их один — костёр. Если же применяются надлежащие методы хранения, прилагаются должные усилия для профилактики инвазий и проводится своевременная борьба с вездесущими вредителями, то эти коллекции лишь немного сложнее в хранении, чем остальные. Нельзя же до бесконечности эксплуатировать уникальное свойство живой природы — способность к самовоспроизведению. Жалко не только затраченного труда. Нужно учитывать, что в более, чем Дальний Восток России, промышленно развитых и в настоящее время сильно освоенных сельским хозяйством регионах новое коллекционирование уже сопряжено с большими трудностями по причине сокращения площадей, занятых естественными природными биоценозами.

 

Литература

 

Арсеньев В.К., Титов Е.И. Быт и характер народностей Дальневосточного края. Хабаровск-Владивосток: Изд. "Книжное дело", 1928. 83 с.

Беляев В.А. Детство и юные годы Алеши Куренцова // Ученый А.И. Куренцов. Тула: Приокское книжное издательство.1978. С. 12-27.

Востриков Л.А. И привести в известность край..: Из истории Приамурского (Хабаровского) филиала Географического общества Союза ССР. Хабаровск: Кн. изд-во, 1989. 128 с.

Востриков Л.А., Востоков З.В. Хабаровск и хабаровчане: Очерки о прошлом. Хабаровск: Кн. изд-во, 1991. 256c.

Кабанов Н.Е. Владимир Клавдиевич Арсеньев. Путешественник и натуралист. 1872 — 1930. М.: Изд-во МОИП, 1947. 96с.

Кардаков А.И., Сольский Г.Е. Собирание и сохранение насекомых // Инструкция по сбору коллекций для Хабаровского Краевого Музея. Выпуск 3-й. Хабаровск: Изд. "Тихоокеанская звезда". [1926]. 18 с.

Куренцов А.И. Зоогеография Дальнего Востока СССР на примере распространения чешуекрылых — Rhopalocera. Новосибирск: Изд. "Наука", 1974. 160 с.

Отчет Общества изучения Амурского края с 1884 по 1894 гг. Юбилейный за первое десятилетие. Владивосток. 1894. 30 с.

Отчет о деятельности Музея за 1908 г. // Записки ПО ИРГО, Хабаровск, 1908, Т.7, Вып.1.

Отчет о деятельности Музея за 1913 г.// Записки ПО ИРГО, Хабаровск, 1913, Т.9, Вып.1.

Отчет о деятельности Общества изучения Амурского края за 1908 год. Владивосток, 1910. 50с.

Попов В.М. Зоологические исследования в Амурской губ. в прошлом и задачи в этой области // Производительные силы Дальнего Востока. Вып. 4. Животный мир. Хабаровск — Владивосток: Изд. "Книжное дело", 1927. С.3-18.

Самойлов Т.П. Материалы по биоэкологии жуков-дровосеков Южноуссурийского края // Труды Горнотаежной станции ДВ филиала АН СССР. Хабаровск: Дальгиз. 1936а. С. 205-237.

Самойлов Т.П. К экологии жуков-листоедов (Chrysomelidae) и слоников (Curculionidae) в заповеднике Горнотаежной станции ДВ филиала Академии Наук СССР // Там же, 1936б. С. 239-264.

Сысоев В.П. Путешествия по музею. Записки краеведа. Хабаровск: Кн. изд-во, 1979. 192с.

Тарасова А.И. Владимир Клавдиевич Арсеньев. М., "Наука", 1985, 344с.

Хабаровский музей [Рекламный проспект]. Хабаровск: Изд. "Книжное дело", 1928, 31с.

Якобсон Г.Г. Список жуков, найденных в 1899-1901 гг. штаб-ротмистром А.Н. Гудзенко в южной Манчжурии и на Квантунском полуострове // Ежегодн. Зоол. музея, VIII. 1903. С. 11-16.

Янковский Ю.М. Полвека охоты на тигров. Владивосток: Изд. "Уссури", 1990. 159 с.

Graeser L. Beitrage zur Kenntniss der Lepidopteren — Fauna des Amurlandes // Berl. Entomol. Z. 1892. B.37.,H. 2, S/ 209 — 234.

Horn, W., Kahle, I., Friese, G., Gaedike, R. Collectiones entomologicae: e. Kompendium uber d. Verbleib entomolog. Sammlungen d. Welt bis 1960. Berlin. Akad. d. Landwirtschaftswiss. d. DDR. Teil 1. A bis K. 1990. 220s.

 

 



1 Государственный архив Хабаровского края: Ф. № И2, оп.1, д.1.

2 Фонды Хабаровского краевого краеведческого музея  (ХККМ): ОФ  № 7872, л. 22

3 Фонды ХККМ:  ОФ .№ 7872, л. 71 - 74.

4 Фонды ХККМ: ОФ .№ 7872, л. 215,  216

5 Фонды ХККМ: ОФ .№ 7872, л. 70, 77

6 Фонды ХККМ:  ОФ .№  7872, л. 819, 832 - 834

7 Архив ХККМ. Дело № 3, оп.1, л. 35

8 Фонды ХККМ. Корешок от 25.11.1915 г. из подшивки "Квитанций по приему пожертвований в Музей ПО ИРГО".

9 Фонды ХККМ. ОФ № 852, л.313.

10 Фонды ХККМ. Корешок от 12.03.1918 г. из подшивки "Квитанций по приему пожертвований в Музей ПО ИРГО".

11 Архив ХККМ. Дело № 2, оп.1, л. 10 об.

12 Архив ХККМ. Дело № 2, оп.1, л. 45.

13 Архив ХККМ. Дело № 3, оп.1, л. 27.

14 Архив Федеральной службы безопасности России по Хабаровскому краю. Дело П - 89385. л.605 - 608

15 Архив ХККМ. Дело № 3, оп.1, л. 27 об.

16 Архив ХККМ. Дело № 3, оп.1, л. 32.

17 Архив ХККМ. Дело № 1, оп.1,  л. 45 об.

18 Личный архив С.В. Гончаровой (ХККМ)

19 Архив ХККМ. Дело № 3, оп.1, л. 2 об

20 Фонды ХККМ. Корешок от 24.03.1925 г. из подшивки "Квитанций по приему пожертвований в Музей ПО ИРГО".

21  Архив ХККМ. Дело № 7, оп.1, л. 39 об.

22 Архив ХККМ. Дело № 4, оп.1, л. 7.

23  Записки Южно-Уссурийского отделения Приамурского отдела Русского географического общества. Никольск-Уссурийский. Вып.1. 1922. С.44.

24  Архив ХККМ. Дело № 7, оп.1, л. 10

25 Фонды ХККМ.

Используются технологии uCoz